Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Роман с Украиной

РОМАН С УКРАИНОЙ


Украина – злой гений России. Украина испортила России всю жизнь.
Когда-то актуальной нацией для России были евреи.
Еще чукчи, потому что про них было много анекдотов. Потом актуальными стали чеченцы. Потом, когда у них появился Саакакшвили, грузины.
Но потом актуальной нацией для России стали украинцы. Украинцы заменили собой все актуальные когда-то нации.
Украинец стал главным врагом России навсегда. Он и был им всегда. Он прятался за спину других врагов России, и Россия не всегда могла там его разглядеть, украинец этим пользовался и делал что хотел. Украинец все себе позволял. Украинец пил кровь русских младенцев и поджигал Останкинскую телебашню. Украинец разваливал и в итоге развалил Советский Союз. Украинец ненавидел Москву как столицу москалей. Украинец по ночам становился оборотнем и пугал прохожих на Якиманке, пока его там не поймала милиция и не лишила временной московской прописки. Украинец забирался на крыши московских высоток, вешал там украинский флаг и пускал бумажные самолетики со слоганом «Слава Украине!». Все остальные враги России, которых очень много, теперь уже не так страшны на фоне украинца.
Collapse )

Про Москву в ее день и накануне абсолютно бессмысленных выборов мэра

МОСКВА, МОСКВИЧИ И ЛЮБОВЬ


Москва - вполне и вполне удобный персонаж для прозы. Но в жанре non-fiction писать о Москве сложно. Этот жанр всё-таки требует точных определений, а Москва уходит от любого определения, как уходит от него русская душа. Если Москва в чём-то и совпадает с русской душой, то только в том. что их обеих сложно определить. Обе они неопределимы навсегда.

С москвичами как раз всё наоборот. О москвичах удобно писать статьи, но совсем неудобно писать беллетристику. Москвичи не подходят для беллетристики, как зимняя обувь для лета. Москвичи настолько все однообразны, что написать о них что-либо беллетристическое нереально.

Поэтому Москву и москвичей не любят. А когда говорят, что любят, то врут. В том числе врут и самые достойные люди, - например, Лермонтов. Лермонтов явно врал, когда написал, что он любит Москву как сын. Не любил он Москву как сын. Никаких убедительных доказательств любви Лермонтова к Москве как к матери нет. Москву в принципе любить невозможно, и тем более невозможно ее любить как сыну. Да все врали, когда признавались Москве в любви. Москву можно презирать или ненавидеть. Москвы можно бояться. К Москве Можно относиться равнодушно. Но любить Москву нельзя. Это невозможно. Это противоестественно. Конечно, любовь к Москве можно имитировать, - но это не даёт результатов. Самые слабые стихи русских поэтов - о любви к Москве. Самая унылая проза русских писателей тоже о любви к Москве. Поэтому Москвы нет в русской литературе, несмотря на то, что практически вся русская литература создавалась именно в Москве.
Collapse )

Россия в говне

РОССИЯ В ГОВНЕ


Я оказался попсов для элиты и элитарен для попсы. Меня ни приняла ни та, ни другая. Приняла меня и та, и другая, но приняла так плохо, что, можно сказать, не приняла совсем. Я остался вне попсы и без элиты. По-этому я провис между всеми мостами и находился между всех огней.
Иногда мне даже сочувствовали. Иногда меня даже жалели. Cобаки лизали руки, коты тёрлись о ноги, мар-тышки кидали бананы, солнце выглядывало из-за туч, дети улыбались, незнакомые женщины целовали, а не-знакомые мужчины хлопали по плечу, наливали водки и раскрывали душу. Многие считали, что я не виноват, а виноваты они сами; виноваты попса и элита. Это попса элитарна для меня и элита для меня попсова. Попса и элита меня недостойны. А я всё делаю правильно - я по-псов для попсы и элитарен для элиты. Я разговариваю с попсой на её языке, а с элитой - на её. Я элитарен где на-до и где надо попсов. А попса и элита меня не только приняли, но и полюбили. Но пока они не знают, что по-любили. Они ещё это не поняли. Просто попса у нас такая тупая и элита тоже тупая. Толком у нас ещё нет ни той, ни другой. Элита не лучше попсы, попса же повторяет все ошибки элиты. Попса безнадёжно консервативная; элита тоже. Полса неправильно себя определяет, а элита ещё не созрела до элиты. Поэтому надо потерпеть. Поэтому пока придётся повисеть между всеми мостами и попы-таться освоиться между всех огней. Вести себя по ситуа-ции; с кем попало не ебаться и со всеми подряд не пить. Или наоборот - ебаться со всеми подряд и пить тоже.
Мы с Россией похожи. Но мы с ней похожи не в чём надо, а в чём не надо. Россия тоже оказалась и тоже про-висла.
Collapse )

История мигранта

Смотрел по НТВ передачу про мигрантов.

ИСТОРИЯ МИГРАНТА


Он не считает, что это он при нас. Это было раньше. Когда он только приехал. Когда он еще России не знал. Но это кончилось. Он уже здесь год. Или даже два. Теперь он Россию узнал. Теперь уже это мы при нем.
Его зовут Кегля. Не потому, что он похож на кеглю в кегельбане. Или потому, что Кегля знает, что такое боулинг. Не похож. Не знает. По другой причине. Когда он приехал в Россию, имя, с которым он приехал, из всех русских слов было больше всего похоже на кеглю. Поэтому он постепенно стал Кеглей. Для русских и для себя.
Его тут сначала все пугало.
Пугал Пушкин. Русские на каждом шагу твердят «Пушкин! Пушкин!», но никогда не говорят, зачем они так много о нем твердят.
Пугал Сталин.
Пугал Юрий Долгорукий. Он хотел задавить мигранта конем.
Пугала Алла Пугачева. Она говорила, что она одна тут суперзвезда, а все остальные непонятно что здесь делают, а он, Кегля, тем более.
Пугал футбольный клуб «Спартак».
Пугал Большой театр.
Пугало Садовое кольцо.
Но больше всего его пугал русский порядок вещей.
Кегля по капле выдавливал из себя страх России.
Collapse )

Ко дню города Москвы - самого омерзительного из городов мира

МОСКВА, МОСКВИЧИ И ЛЮБОВЬ


Москва - вполне и вполне удобный персонаж для прозы. Но в жанре non-fiction писать о Москве сложно. Этот жанр всё-таки требует точных определений, а Москва уходит от любого определения, как уходит от него русская душа. Если Москва в чём-то и совпадает с русской душой, то только в том. что их обеих сложно определить. Обе они неопредели-мы навсегда.

С москвичами как раз всё наоборот. О москвичах удобно писать статьи, но совсем неудобно писать беллетристику. Москвичи не подходят для беллетристики, как зимняя обувь для лета. Москвичи настолько все однообразны, что напи-сать о них что-либо беллетристическое нереально.

Поэтому Москву и москвичей не любят. А когда говорят, что любят, то врут. В том числе врут и самые достойные лю-ди, - например, Лермонтов. Лермонтов явно врал, когда на-писал, что он любит Москву как сын. Не любил он Москву как сын. Никаких убедительных доказательств любви Лермонто-ва к Москве как к матери нет. Москву в принципе любить не-возможно, и тем более невозможно ее любить как сыну. Да все врали, когда признавались Москве в любви. Москву мож-но презирать или ненавидеть. Москвы можно бояться. К Мо-скве Можно относиться равнодушно. Но любить Москву нельзя. Это невозможно. Это противоестественно. Конечно, любовь к Москве можно имитировать, - но это не даёт ре-зультатов. Самые слабые стихи русских поэтов - о любви к Москве. Самая унылая проза русских писателей тоже о любви к Москве. Поэтому Москвы нет в русской литературе, несмот-ря на то, что практически вся русская литература создава-лась именно в Москве.
Collapse )

К 8 марта. Рассказы о женщинах.

РОССИЯ В ГОВНЕ


Я оказался попсов для элиты и элитарен для попсы. Меня ни приняла ни та, ни другая. Приняла меня и та, и другая, но приняла так плохо, что, можно сказать, не приняла совсем. Я остался вне попсы и без элиты. Поэтому я провис между всеми мостами и находился между всех огней.
Иногда мне даже сочувствовали. Иногда меня даже жалели. Cобаки лизали руки, коты тёрлись о ноги, мартышки кидали бананы, солнце выглядывало из-за туч, дети улыбались, незнакомые женщины целовали, а незнакомые мужчины хлопали по плечу, наливали водки и раскрывали душу. Многие считали, что я не виноват, а виноваты они сами; виноваты попса и элита. Это попса элитарна для меня и элита для меня попсова. Попса и элита меня недостойны. А я всё делаю правильно - я попсов для попсы и элитарен для элиты. Я разговариваю с попсой на её языке, а с элитой - на её. Я элитарен где надо и где надо попсов. А попса и элита меня не только приняли, но и полюбили. Нл пока они не знают, что полюбили. Они ещё это не поняли. Просто попса у нас такая тупая и элита тоже тупая. Толком у нас ещё нет ни той, ни другой. Элита не лучше попсы, попса же повторяет все ошибки элиты. Попса безнадёжено консервативная; элита тоже. Полса неправильно себя определяет, а элита ещё не созрела до элиты. Поэтому надо потерпеть. Поэтому пока придётся повисеть между всеми мостами и попытаться освоиться между всех огней. Вести себя по ситуации; с кем попало не ебаться и со всеми подряд не пить. Или наоборот - ебаться со всеми подряд и пить тоже.
Collapse )

Тоже РОссия.И тоже в огне. Но только в говне. В говне как в огне.

РОССИЯ В ГОВНЕ


Я оказался попсов для элиты и элитарен для попсы. Меня ни приняла ни та, ни другая. Приняла меня и та, и другая, но приняла так плохо, что, можно сказать, не приняла совсем. Я остался вне попсы и без элиты. Поэтому я провис между всеми мостами и находился между всех огней.
Иногда мне даже сочувствовали. Иногда меня даже жалели. Cобаки лизали руки, коты тёрлись о ноги, мартышки кидали бананы, солнце выглядывало из-за туч, дети улыбались, незнакомые женщины целовали, а незнакомые мужчины хлопали по плечу, наливали водки и раскрывали душу. Многие считали, что я не виноват, а виноваты они сами; виноваты попса и элита. Это попса элитарна для меня и элита для меня попсова. Попса и элита меня недостойны. А я всё делаю правильно - я попсов для попсы и элитарен для элиты. Я разговариваю с попсой на её языке, а с элитой - на её. Я элитарен где надо и где надо попсов. А попса и элита меня не только приняли, но и полюбили. Нл пока они не знают, что полюбили. Они ещё это не поняли. Просто попса у нас такая тупая и элита тоже тупая. Толком у нас ещё нет ни той, ни другой. Элита не лучше попсы, попса же повторяет все ошибки элиты. Попса безнадёжено консервативная; элита тоже. Полса неправильно себя определяет, а элита ещё не созрела до элиты. Поэтому надо потерпеть. Поэтому пока придётся повисеть между всеми мостами и попытаться освоиться между всех огней. Вести себя по ситуации; с кем попало не ебаться и со всеми подряд не пить. Или наоборот - ебаться со всеми подряд и пить тоже.
Collapse )

Не обижайте мигранта Кеглю! Кегля - хороший!

ИСТОРИЯ МИГРАНТА


Он не считает, что это он при нас. Это было раньше. Когда он только приехал. Когда он еще России не знал. Но это кончилось. Он уже здесь год. Или даже два. Теперь он Россию узнал. Теперь уже это мы при нем.
Его зовут Кегля. Не потому, что он похож на кеглю в кегельбане. Или потому, что Кегля знает, что такое боулинг. Не похож. Не знает. По другой причине. Когда он приехал в Россию, имя, с которым он приехал, из всех русских слов было больше всего похоже на кеглю. Поэтому он постепенно стал Кеглей. Для русских и для себя.
Его тут сначала все пугало.
Пугал Пушкин. Русские на каждом шагу твердят «Пушкин! Пушкин!», но никогда не говорят, зачем они так много о нем твердят.
Пугал Сталин.
Пугал Юрий Долгорукий. Он хотел задавить мигранта конем.
Пугала Алла Пугачева. Она говорила, что она одна тут суперзвезда, а все остальные непонятно что здесь делают, а он, Кегля, тем более.
Collapse )

Эпизод из моего романа "В пожизненном заключении"

Федор Михайлович - Достоевский

В новом сне за столом небожителей, только Вы и Пугачева, и у Вас с ней снова идет насыщенный разговор о России и русской идее.

Пугачева. Все, Федор Михайлович! Кончилось твое время! Молодежь тебя не читает. Молодежь тебя. совсем не знает. Молодежь мимо твоего памятника идет, а чей памятник, - без понятия. Молодежь только знает, что был какой-то сраный эпилептик, а более конкретно не знает. Может, ты, Федор Михайловтч, генерал. Или космонавт. Или известный пидор. Даже голубь, который на твой памятник срет, тоже не знает, на чей он памятник срет.
Вы, Федор Михайлович. Я не переживаю, что молодежь меня не знает. Пусть она хотя бы Пушкина знает. Или Толстого.
Пугачева. Она никого не знает. Она тебя, каменный хуй, даже больше их знает. Потому что к тебе часто прихоодт. К тебе не только русские ходят. Тут даже корейцы есть. Так под тобой Карим стоит. Он под тобой стрелки назначает. Он под тобой кислоту юным пидорам продает. А еще Соска стоит. Он малолетних зассых корецам поставляет. Под тобой, Федор Михайлович, лучшие люди России!
Вы, Федор Михайлович. Я спокойно стою. Я никому не мешаю. Я голубю не мешаю. И Кариму не мешаю И Соске не мешаю
Пугачева. Спокойно он стоит! Каменный хуй! Ты, блядь, о таком русском будущем мечтал! Вот тебе, Федор Михайдлвич, русски золотой век!
Вы, Федор Михайлович. Я не о таком будущем мечтал. Но я никого не обвиняю.Я споокойно стою. А что там у меня такое красное сбоку? Это мне цветы положили?
Collapse )